четверг, 24 ноября 2016 г.

Подрыв плотины под Москвой в ноябре 1941 года

24 ноября 1941 года перед наступавшими на Москву частями Вермахта советские войска подорвали плотину имени Куйбышева на Истринском водохранилище. Количество жертв неизвестно.

.
К концу ноября 1941 года немцы практически окружили Москву. На западе были взяты Можайск, Нарофоминск, Малоярославец. С юга наступала 2-я танковая армия Гудериана. 53-й армейский корпус двигался к Серпухову, окружая с севера Тулу, на подступах к которой стояла дивизия Штеммермана. 17-я бронетанковая дивизия 24-го корпуса выдвигалась к Кашире, а войска 47-го корпуса вели бои на подступах к Рязани.

Стоял состав, готовый отвезти Сталина на безопасное расстояние от фронта в Куйбышев. Гудериан получает приказ двигаться в направлении Горького, замыкая кольцо окружения вокруг Москвы с юга в районе Петушков. Однако когда он подошел к Коломне, наступление остановилось.

И что странно: еще не подошли к Москве сибирские дивизии, а Сталин уже перебрасывает войска с севера Подмосковья на юг. Хотя только что командующий Западным фронтом Георгий Жуков просил Верховного о подкреплениях на севере, на линии Крюково-Рогачево.

При этом на севере Подмосковья, несмотря на оголенный фронт, никакого движения не происходит. Группой армий «Центр» под командованием фельдмаршала фон Бока давно взят Калинин, стоит сорокаградусный мороз, свободен ледяной покров Московского моря (Иваньковское водохранилище), никаких войск на противоположной стороне Волги у Калининского фронта практически нет.

Войска фон Бока стоят на линии Клин-Рогачево-Дмитров и дальше не двигаются. Стоят как заколдованные, несмотря на то, что боестолкновения происходят только в двух точках: у деревни Крюково (Зеленоград) и около Яхромы, где танковым армиям противостоит лишь отдельный бронепоезд №73 войск НКВД и бойцы 20-й армии генерала Власова.

На Волоколамском направлении немцами преодолен рубеж Дубосеково, но танковые дивизии 46-го корпуса тоже не идут к Москве по Волоколамскому шоссе! Тяжелая артиллерия 2-й бронетанковой дивизии 4-й армии вермахта стоит в Красной Горке (22 км от Кремля). Артиллеристы рассматривают в бинокль центр столицы, но дальше тоже не двигаются, хотя никакого фронта уже нет. Местные жители спокойно идут в сторону Москвы, садятся в автобус у лианозовских бараков Кропивницкого (станцию метро «Алтуфьево» еще не построили) и едут в центр – сообщать о тяжелых орудиях противника, направленных на Кремль.

Стена


Создается впечатление, что немцам мешала некая непроходимая стена на северо-западе Подмосковья. Но «стена» эта настолько секретна, что до сих пор в официальной советской/российской историографии о ней нет ни слова. И возникла она чуть ли не мгновенно. Потому что случайные появления солдат противника на территории Москвы все же происходили.

– Наше здание находится на самой высокой точке холма у 8-го шлюза канала, откуда видно далеко вокруг, – рассказывает ветеран управления канала «Москва-Волга» (сейчас – ФГУП «Канал имени Москвы») Валентин Барковский. – Помню, сотрудники, работавшие еще с войны и дежурившие тогда на крыше, рассказывали, как немецкий танк остановился на Сходненской улице, на Западном мосту через Деривационный канал (между нынешними станциями метро «Тушинская» и «Сходненская». ). Открылся люк, из которого выглянул офицер вермахта с полевым блокнотом, огляделся вокруг, что-то записал в блокноте и уехал в сторону Алешкинского леса.

Другое появление немцев в Москве – 30 мотоциклистов в километре от станции метро «Сокол». Мотоциклисты ехали по Ленинградскому шоссе. Два пулеметчика на мосту остановили нападавших.

– Ехали мотоциклисты со стороны Химок, – вспоминает тот эпизод Валентин Барковский. – Предыдущий мост (через канал) они миновали благополучно.

Но как тот единственный взвод попал туда, если фронт держался у деревни Крюково? Случайно прорвались сквозь какую-то «стену», возникшую на пути 5-го бронетанкового корпуса СС, подходившего к Москве по Волоколамскому шоссе после боев у разъезда Дубосеково?


Из книги «Разгром немецких войск под Москвой» (под редакцией маршала Шапошникова): «24 ноября немцы вплотную подошли к рубежу Истринское водохранилище, река Истра. С приближением немцев к этому рубежу водоспуски водохранилища были взорваны (по окончании переправы наших войск), в результате чего образовался водяной поток высотой до 2,5 м на протяжении до 50 км к югу от водохранилища. Попытки немцев закрыть водоспуски успехом не увенчались». Волна накрыла густонаселенные окраины города Истры, Павловской слободы и множество деревень. Напомним, что все это происходило в лютую, уже зимнюю стужу, когда не то что «искупаться», а просто промочить ноги смертельно опасно». Данное секретное издание пролежало в спецхране до 2006 года по грифом «для служебного пользования».

Потоки воды из Истринского водохранилища, смыли также наступавшие танки и пехоту 52-й армии. Вероятно, танки на Сходненской и взвод на Ленинградке – как раз те, кто успел проскочить до взрыва плотины.

По мнению журналиста Искандера Кузеева (газета «Совершенно секретно» № 7, 2008), маршал Шапошников поскромничал насчет высоты водного потока. Уровень Истринского водохранилища – 168 м над уровнем моря. Течение реки Истры за плотиной находится на урезе в 143 метра, в Павловской Слободе – 134 метра. Напор огромного объема воды шел, как пишет Шапошников, на 50 километров, то есть до Москвы-реки (уровень которой при впадении Истры, чуть выше Рублевской плотины, составляет 124 метра).

Таким образом, высота потока, смывавшего все на своем пути, составляла не менее 25 метров (заряд был заложен в основание водоспусков, затронув и так называемый мертвый объем, который остается в водохранилище при плановых весенних сбросах паводковых вод). Если учитывать падение потока до Москвы-реки, суммарный напор достигает сорока метров.

Кроме того, стремясь любой ценой остановить наступление немцев на северных подступах к Москве, Сталин 26 ноября отдал приказ о затоплении долин рек Сестра и Яхрома. По данным исследователя Михаила Архипова, в результате сброса вод Иваньковского водохранилища подъем уровня Яхромы составил четыре метра, а уровень Сестры поднялся на целых шесть метров. В таком случае в зоне затопления оказывалось более тридцати деревень и множество мелких населенных пунктов торфопредприятий, дома которых стояли непосредственно на урезе вод. Если вспомнить, что высота крестьянской избы с крышей не превышает четырех метров, а все вокруг было покрыто ледяной водой с осколками мелкого льда, то легко представить себе количество жертв. Не меньше (если не больше) их было и после взрыва плотины имени Куйбышева на Истринском водохранилище.

Жители многих сел и поселков в долине Яхромы и Сестры вспоминать подобные истории уже не могут. Потому что вспоминать некому. Многие деревни были затоплены полностью. Особенно те, которые расположены в пойме Яхромы - между многочисленными протоками мелких каналов местных торфопредприятий. Некоторым, правда, повезло. Жителей Лугового поселка спасли стены и башни старинного Николо-Пешношского монастыря («Совершенно секретно», № 7, 2008).

Об исполнении доложено


К сожалению, технические архивы канала не сохранились. Были уничтожены в эвакуации, в Ульяновске, при загадочных обстоятельствах. Известно лишь, что руководители Большеволжского участка канала Василий Некрасов и Яхромского Дмитрий Агафонов отчитались по инстанции о выполнении задания. Если что-то и не получилось, могли об этом умалчивать (результат невыполнения указаний Верховного предсказуем). Одно можно сказать точно: водосброс через Яхрому позволил понизить уровень и взломать лед на всех шести подмосковных водохранилищах (так же, как и на Иваньковском).


Независимо от точки подъема на трубе под каналом, последствия затопления были чудовищными. Как во время памятного весеннего паводка на Лене (когда был затоплен город Ленск), с той лишь разницей, что все происходило в сорокаградусный мороз.

– Люди могли гибнуть, даже если дом чуть подтоплен, – говорит профессор-реаниматолог Фарит Галеев. – Стоит человеку в сорокаградусный мороз полчаса простоять по колено в воде, он уже труп.

Когда я беседую на эту тему с профессиональными военными, мне часто говорят, что педалировать тему гибели гражданского населения не имеет смысла. Мол, гибель мирного населения неизбежна. Из 27 миллионов жертв войны почти две трети находятся за пределами штатной численности РККА. Штурм любого села – это артобстрел, в котором гибнут прежде всего жители этого села.

Жертвы строительства канала


Жертв строительства этого канала, построенного незадолго до войны вполне можно причислить к жертвам обороны Москвы. Тем более, что число погибших здесь на порядок превышает количество жертв сталинских затоплений осени 1941 года. Количество погибших каналармейцев оценивается минимум в 23 тыс. человек.

Жизнь заключенного «на общих работах» редко продолжалась более шести месяцев. Каждый лагерь, каждая «подкомандировка» (как в том же Карманове на берегу Сестры) окружена огромными рвами с могилами погибших зэков. Выжить могли только «козлы» (сотрудничавшие с администрацией и пролезшие на административные должности), стукачи и «придурки». Так называли тех, кто устроился на хлеборезку, кухню, на должность киномеханика. Или музыкантом в оркестр.

В Москве массовые захоронения находятся там, где больше всего погибало зэков: вокруг шлюзов канала «Москва-Волга». Мало кому известные захоронения расположены в Нижних Мневниках, у 9-го шлюза (за нынешним рестораном «Ермак»), в парке «Покровское-Глебово», между 7-м и 8-м шлюзами, на берегу речки Химки.

На строительстве 10-го шлюза, в Перерве, было два отдельных лагеря: один – для священников, другой – для «шпионов», в основном сотрудников Коминтерна. Лагерь для «шпионов» располагался на нынешней улице Гурьянова. Второй – для священников – ниже по течению, на другом берегу Москвы-реки, у восточного входа в парк «Коломенское». Хоронили зэков на нынешней Коломенской набережной, у верхних ворот 10-го шлюза. Впрочем, погибающих было так много, что все окрестные рвы в Коломенском были заняты трупами. Речники рассказывают, что после каждого весеннего водосброса скелеты зэков можно увидеть на обнажающихся склонах парка «Коломенское».

Через два года после начала строительства канала был издан приказ №359 от 03.07.1934 по Дмитлагу (так назывались подразделение ГУЛАГа, в ведении которого находился «Волгострой», позднее переименованный в «Каналстрой»). Вот что там написано по этому поводу: «Вопросу отвода участков под захоронения со стороны начальников строительных районов и участков не уделяется должного внимания, участки под кладбища занимаются произвольно, без учета охранной зоны канала и расположения водоисточников, кладбища не окопаны, не обнесены изгородью, захоронения трупов производятся небрежно, особенно в зимнее время».

Приказом №359 было предписано «в месячный срок оформить захоронения, выполняя их, по возможности, на гражданских кладбищах, а самостоятельные кладбища открывать только в крайних случаях, согласовывая их с начальниками санитарных отделений лагерей и гражданскими органами санитарного надзора». Однако умирающих зэков было так много, что ни о каких «гражданских кладбищах» не могло быть и речи. Тогда возникла и другая практика (позднее воспроизведенная при строительстве таджиками модных элитных новостроек – о чем говорилось в том же фильме «Из воды и водою, или частная тюрьма для воды»): погибающих и умиравших зэков замуровывали в бетонные основания шлюзов. Естественно, и случайно упавших со строительных лесов никто не поднимал. Медленно погибали, затягиваемые жидким бетоном (в литературе описан подобный случай на строительстве шлюза №3 в Яхроме).

О том, что это отнюдь не досужие байки, говорят свидетельства строителей метро. Они сталкивались и с огромными рвами, внавалку заполненными скелетами (при строительстве опор эстакады), и с замурованными в основание канала трупами (при строительстве новых тоннелей под каналом).


Потоп, которого не было


Еще худшая участь ждала Москву. Если бы с запасных путей станции Москва-Рязанская-товарная ушел спецпоезд в Куйбышев (Самару) с единственным пассажиром и его челядью, в Москве с приходом противника взорвали бы Химкинскую плотину, которая отделяет акваторию Химкинского водохранилища от вытекающей из него через парк «Покровское-Глебово» речки Химки. Уровень водохранилища – 162 метра, уровень Москвы-реки в центре Москвы – 120 метров. Сорокаметровый напор с объемом воды шести водохранилищ от Москвы до Икши смел бы все на своем пути, уничтожая все здания и сооружения вместе с их обитателями на протяжении десятков километров. В результате столица превратилась бы в огромное озеро. Москвичей можно было не жалеть: Сталин знал, что в городе, после бегства номенклатуры, остались те, кто по большей части спокойно, а то и с надеждой ждет немцев.

После войны идею затопления столицы России стали приписывать Гитлеру. У московского драматурга и режиссера Андрея Вишневского появилась даже пьеса «Moskauersee» о жизни в послевоенной Москве (на озере, образовавшемся после победы Гитлера). Однако затопление столицы силами войск НКВД было неизбежным именно после отъезда Сталина. К таким процедурам готовились очень тщательно. Когда в восьмидесятые годы разбирали старый мост на Дмитровском шоссе, в его основании нашли десятки тонн взрывчатки, пролежавшей в насыпи еще с войны. Сколько тонн взрывчатки лежит в насыпи Химкинской плотины, неизвестно. Плотина в парке «Покровское-Глебово» до сих пор опутана ограждениями с колючей проволокой и круглосуточно охраняется автоматчиками

В том, что этот чудовищный план был бы исполнен, сомневаться не приходится: вспомним судьбу исторического центра Киева, который после прихода немцев был взорван советской агентурой с помощью заранее заложенных фугасов.

Комментариев нет :

Отправить комментарий