понедельник, 3 апреля 2017 г.

О комсомольских корнях постсоветской олигархии или как советская номенклатура СССР и развалила.

В Советском Союзе никакого бизнеса не было. Первые «новые русские» стали понемногу появляться только в 1988–1989 годах. У тех, кто собирался разбогатеть, было на тот момент три пути.

Дмитрий Медведев также начинал с членства в комитете комсомола университета. А уже в 1993 году  в ЗАО «Финцелл» ему принадлежало 50 %, а в «Илим Палп Энтерпрайз» — 20 %.

Во-первых, в стране появились кооперативы. В мае 1988 года был принят закон «О кооперации». Теперь желающие могли вполне официально заниматься тем, за что раньше сажали в тюрьму, – шить поддельные джинсы и кожаные куртки, за деньги показывать эротические фильмы или строить клиентам дачи.

Уже через полтора года в кооперативах работало больше миллиона человек. По всей стране создавались кооперативные лавочки и открывались кооперативные ателье. При этом действительно с нуля создано было всего несколько фирм. Потому что в основном-то «кооператорами» стали называться те, кто раньше занимался тем же самым, но подпольно. В советские времена этих людей называли «цеховиками» или «теневой экономикой». Прежде их отлавливали и надолго сажали. Теперь времена пошли менее кровожадные, и бывшим подпольщикам государство дозволило свой бизнес легализовать.


Кооперативы были на виду. Многим казалось, будто из них и вырастут русские бизнес-империи. Именно в кооперативах начинали многие будущие миллионеры. У Романа Абрамовича была небольшая фирма по изготовлению мягкой игрушки. Михаил Прохоров «варил» джинсы. Владимир Гусинский занимался частным извозом. Но тут была большая проблема. Можно, конечно, разбогатеть и на мягких игрушках или на джинсах stone-wash – другой вопрос, сколько это займет времени?

Михаил Прохоров

Поэтому куда интереснее был путь номер два. Одновременно с кооперативами были разрешены новые формы собственности – аренда и совместные предприятия. Это означало, что заводы и фабрики больше не должны быть обязательно государственными. Рабочие какого-нибудь завода теперь могли сами распоряжаться тем, что производят. И даже сбывать часть продукции за границу.

Это было уже лучше, чем строчить джинсы. Разумеется, никакой продукцией никакие рабочие распоряжаться не стали. Зато, пользуясь этим законом, директор мог взять да и продать на Запад выделенную ему государством солярку. Или под видом лома цветных металлов вывезти за границу все стоящие у него на заводе станки. В 1989 году фирма «Ант» пыталась продать на металлолом даже партию новеньких танков.

Бизнес стоило делать там, где были деньги. У жителей агонизирующего СССР каких-то особенных денег тогда не было. Деньги были либо за границей, либо у государства. Именно на торговле с заграницей начали коваться действительно большие состояния. Первый русский миллионер Артем Тарасов тысячами тонн гнал на Запад мазут. Стартовый бизнес нынешнего мультимиллиардера Виктора Вексельберга состоял в том, что он по $300 за тонну покупал списанные медные кабели и продавал их в Европе по $2300. Миллион долларов Вексельберг скопил еще при Советском Союзе.

Впрочем, все эти лазейки опомнившееся государство очень быстро прикрыло. И вообще, серьезные деньги тогда зарабатывались не здесь. По-настоящему золотым дном в конце 1980-х стал третий путь – так называемый «комсомольский бизнес». Двадцать лет назад о нем мало говорили. А сегодня об этой штуке и вообще почти никто не вспоминает. Но самые главные новые русские капиталы были созданы именно тут.

Комсомольский бизнес 


В советские времена государство жестко регулировало всю жизнь подданных. Теперь с точно такой же жесткостью государство определяло, кому быть богатым, а кому нет. Советские законы неприступной стеной стояли на пути у тех, кто собирался заняться бизнесом. Но для некоторых людей из этих законов были сделаны исключения. И разумеется, это были не случайные люди, а свои, проверенные кадры. Дело в том, что на смену коммунистам в новой России пришли не капиталисты, а комсомольцы.

Еще в июле 1986 года ЦК КПСС принял решение разрешить комсомолу заниматься научно-техническим творчеством. При горкомах и райкомах начали создаваться так называемые «Центры научно-технического творчества молодежи». Под этим псевдонимом скрывались первые в СССР коммерческие фирмы.

"Оранжевая" Юлия Тимошенко

Старшие коммунисты остались решать вопросы большой политики. Вопросами экономики они поручили заняться младшим товарищам: функционерам не партии, а комсомола. Четыре миллиона советских чиновников разделились на две большие группы. Одна половина со временем превратилась в политическую элиту страны, а вторая (помладше) – в бизнес-элиту.

Комсомольским Центрам творчества старшие товарищи предоставили невиданную в СССР экономическую свободу. При этом налогами комсомольская экономика не облагалась. Только им было разрешено вести бизнес с иностранными фирмами. Только им были даны права заниматься банковской деятельностью и даже проводить валютные операции. Прочим категориям граждан за подобные проекты светили крупные тюремные сроки.

В советские времена у государственных чиновников было огромное количество благ: эти люди ездили на особых машинах, жили в особенных квартирах, отдыхали в особенных пансионатах и отоваривались в особенных магазинах. В конце 1980-х у них появилась еще одна привилегия: теперь им разрешалось делать то, что было запрещено остальным.

Всего через год в стране работало уже шестьдесят комсомольских фирм. К 1990-му – 4000 фирм и 17000 комсомольских кооперативов. Среди проектов комсомола имелся коммерческий банк и собственный модный дом. Однако из всех видов творчества комсомольцев больше всего увлекло обналичивать бабки.

Дело в том, что хождение наличных денег в СССР строго контролировалось государством. Предприятие могло быть очень рентабельным и иметь на счетах миллионы. Но снять эти деньги со счета и прибавить зарплату сотрудникам (или хотя бы отремонтировать собственную столовку) директор не имел права. Зарплаты в СССР имели жесткий потолок, а любая коммерческая деятельность (типа нанять штукатуров для ремонта) заканчивалась уголовной статьей.

Зато комсомольцы превращали цифры на бумаге в хрустящую наличность играючи. Право на обналичку было дано им вполне официально. Теперь чтобы отремонтировать ту самую столовку, директор завода мог обратиться к комсомольцам. Он переводил им на счет безналичную сумму, комсомольцы обналичивали деньги, часть брали себе, а на остальные нанимали бригаду штукатуров. И все были довольны: комсомол получал деньги, директор – новую столовую, а партия могла быть уверена, что весь процесс остается под ее полным контролем.

"Серый кардинад Кремля" Владислав Сурков

К концу 1980-х комсомольский капитализм переживал расцвет. Суммы в этой сфере вращались громадные. Только 27 московских Центров научно-технического творчества молодежи заключило контрактов на четверть миллиарда советских рублей. То есть по официальному курсу – почти на несколько сот миллионовдолларов. Именно этим бизнесом занимались в 1980-х будущие миллионеры Михаил Ходорковский и Леонид Невзлин, будущие владельцы шоу-империй Борис Зосимов и Сергей Лисовский, а также будущий замруководителя Администрации Президента Владислав Сурков. На Украине именно так ковались первые денежки «оранжевой принцессы» Юлии Тимошенко, а в Прибалтике с комсомола начинали два главных нынешних латвийских олигарха – Каргин и Красовицкий («Parex-Bank»).

Банковская система 


В СССР банковская система была устроена примитивно. В стране имелся один-единственный Госбанк плюс еще два специализированных банка (один держал деньги, предназначенные на строительство, а второй занимался валютными расчетами). Никаких других банков в стране не было. Да, в общем-то Советскому Союзу они были и ни к чему.

Зато при Горбачеве банки вдруг стали расти как грибы. Страна понемножку переходила на денежные отношения. Огромное количество организаций переводило туда-сюда огромное количество денег. И тут было никак не обойтись без банков. Потому что банки – это ведь и есть такие структуры, которые занимаются хранением и перемещением денег.

24 августа 1988 года в стране был зарегистрирован первый частный коммерческий банк. Он был открыт в казахском городе Чимкенте, и о его дальнейшей судьбе история умалчивает. Еще через день второй коммерческий банк был открыт в Ленинграде. Двенадцатым по счету зарегистрированным коммерческим банком стал «Инкомбанк». Двадцать пятым – банк «Менатеп» Михаила Ходорковского. Сто сороковым – «ОНЭКСИМ банк» Владимира Потанина. Еще через год их число перевалило за полторы тысячи. Поддавшись общему поветрию, Михаил Фридман махнул рукой на торговлю сахаром и тоже создал на базе своей «Альфы» небольшой банк.

Михаил Фридман

Сперва все эти банки выглядели как шутка. Молоденький комсомольский функционер Михаил Ходорковский имел под началом большой «Центр творчества молодежи». И собирался заплатить своим творцам зарплату. Для этого он обратился в советский Жилсоцбанк за кредитом, однако получил отказ. Государственные деньги государственный банк мог перевести только другому банку – но никак не частным лицам. Тогда Ходорковский взял и просто зарегистрировал на свое имя банк «Менатеп». Будущую наиболее мощную финансовую империю ельцинской России.

А «Инкомбанк» и вообще был создан руководством Института народного хозяйства им. Плеханова просто как учебное пособие. Никаких денег в «Инкомбанке» тогда не было. Была организация, больше всего напоминавшая студенческий капустник. На примере своего игрушечного банка студенты должны были изучать механизмы новой экономики. Шуткой «Инкомбанк» перестал быть позже – когда вошел в тысячу крупнейших банков планеты.

Крупные заводы, торговые фирмы, мэрии городов, внешнеторговые организации и даже армия, милиция и школы с больницами – все теперь имели собственные счета, куда переводили заработанные денежки и откуда снимали то, что собирались потратить. И очень важным был вопрос – на счетах каких именно банков все эти денежки станут храниться. Никаких посторонних рук здесь появиться не могло – и не появилось.

К началу 1990-х в России существовало приблизительно две тысячи банков. Часть из них была крупными, большинство – совсем небольшими. И только семьдесят восемь из них были «уполномоченными». Это означало, что государство уполномочило эти банки вести для него (государства) какие-то операции. Например, хранить деньги российского правительства. Или деньги правительства Москвы. Или получать деньги, полученные от продажи нефти за границу. Или вести расчеты на таможне. Причем 30 из этих 78 банков были уполномочены вести сразу несколько таких операций.

Те, кто перестраивал громоздкую и нежизнеспособную Советскую империю, делали это как умели. Многомиллионная армия бывших советских чиновников разделилась на две большие половинки. Часть из них оставила начальственные посты и ушла в бизнес. Вторая часть посты за собой сохранила. В Европе и США власть и бизнес – это две совершенно разные общественные группы. А в России наоборот – две части одной и той же сплоченной команды.

К 1994 году заводы и фабрики перешли в руки своих бывших директоров. А основные финансы – на счета уполномоченных банков. Новые банкиры приватизировали бабки так же, как директора сталелитейных гигантов приватизировали свои заводы. Уполномоченные банки очень быстро превратились в огромные и всемогущие финансовые империи. Банки, которые не смогли получить статус «уполномоченных», вскоре позакрывались. Зато банки, допущенные в число избранных, могли смотреть в завтрашний день без тени сомнения. Даже самые незначительные операции с государственными деньгами приносили им бешеные прибыли. И ведь никакого криминала в этих операциях не было. Все происходило четко по закону.

"Опальный" Михаил Ходорковский

Основные игроки на этом поле определились довольно быстро. Наиболее мощными из них стали банк «Менатеп» Михаила Ходорковского и «Мост-банк» Владимира Гусинского. Лишь немного отставали от них ОНЕКСИМ Владимира Потанина и «Альфа-банк», который возглавляли Михаил Фридман с Петром Авеном. Дальше, на ближайшие десять лет, вся история России будет определяться борьбой между именно этими игроками.

Отрывки из книги Ильи Стогова "Миллиардеры".

Комментариев нет :

Отправить комментарий