пятница, 21 апреля 2017 г.

Беспредел в Советской Армии: дедовщина, дезертирство, хищения и преступность.

Каждый служивший в Советской армии без труда припомнит немало историй о воинских преступлениях, совершавшихся в его времена. Практически во всех частях происходили хищения, как говорилось в официальных документах, воинского имущества — продуктов, бензина и вообще всего, что имело хоть какую-то ценность. Случались и разного рода происшествия со стрельбой — чаще всего из-за неосторожного обращения с оружием. Однако иногда солдаты, устав от службы или по какой-либо другой причине, решали отправиться домой. Ну а поскольку все знали, что дезертирство наказуемо и каждого беглеца постараются найти, солдаты нередко прихватывали с собой оружие, чтобы отбиваться от преследователей.


Подобный случай описан в докладе МВД СССР, направленном в Совет министров СССР 19 марта 1958 года:

"Министерство внутренних дел СССР докладывает, что 17 марта с. г. из воинской части N61645 Уральского военного округа, дислоцируемой в Верхне-Муллинском районе Пермской области, дезертировали сержант Степанский Г. Е., 1937 года рождения, и ефрейтор Васьков А. К.,1936 года рождения, оба члены ВЛКСМ, призванные в армию в 1956 году, которыми из воинской части были похищены 4 пистолета системы Макарова, 2 пистолета "ТТ" и более 400 штук патронов к ним.


Территориальным и транспортным органам милиции было дано указание о розыске и задержании дезертиров.

Оперативной группой работников Чусовского линейного отделения милиции в составе оперативных уполномоченных уголовного розыска Алексахина и Красильникова, милиционеров Лазарева и Бородина 17 марта с. г., в 21 час 30 минут, на станции Чусовская в поезде N76 Москва--Нижний Тагил был задержан переодетый в штатскую одежду дезертир Степанский, у которого изъято 2 пистолета системы Макарова, 2 пистолета "ТТ" и 315 боевых патронов.

Этой же оперативной группой в помещении вокзала станции Чусовская был обнаружен тоже переодетый в штатскую одежду второй дезертир Васьков. При задержании Васьков из имевшегося у него оружия убил милиционера Лазарева, пассажира Швецова и тяжело ранил милиционера Бородина.

У задержанного Васькова изъято 2 пистолета системы Макарова и 146 боевых патронов.

Расследование ведет участковый прокурор Свердловской железной дороги. О происшедшем органами милиции информирован Свердловский обком КПСС".

Случалась стрельба и при других обстоятельствах. Нередко огонь по сослуживцам открывали солдаты, которых довели до крайности старослужащие или командиры. За давностью лет не помню деталей зачитанного нам перед строем приказа командующего округом о происшествии в зенитно-ракетном училище, в котором курсант на стрельбище встал и, развернувшись спиной к мишеням, начал стрелять из автомата в командира роты, тяжело ранив его. Кого-то наказали, курсанта отдали под трибунал. А потом говорили, что ротный долго донимал парня придирками, вот он и сорвался. Попал он два десятка раз, но, что удивительно, ни одна из ран не стала для офицера смертельной.

Время от времени стрельбу открывали без видимых причин. В армейском фольклоре есть немало историй о том, как солдат, получивший типичное письмо от девушки — "извини, встретила другого, выхожу замуж",— расстреливал товарищей. Трудно судить о распространенности подобных ситуаций, но известно, что заступавшим с оружием в караул категорически запрещалось вручать письма.

Возможно, подобные истории покажутся не более чем байками, ведь в 1950-1970-х годах в отличие от 1980-1990-х в Советской армии, как принято считать, не было ни дедовщины, ни преступности. Однако рассекреченные документы свидетельствуют об обратном.

Военная преступность


К примеру, в докладе главного военного прокурора А. Г. Горного руководству страны "О состоянии законности в Вооруженных Силах СССР и работе органов военной прокуратуры в 1971 году" говорилось:

"В истекшем году по Вооруженным Силам СССР зарегистрировано 17 047 преступлений — на 1,6% меньше, чем в 1970 г. Число лиц, совершивших преступления, уменьшилось на 2% — с 17 421 до 17 078...

Вместе с этим в динамике и структуре преступности наблюдается и ряд неблагоприятных тенденций.

Сокращение преступности не было повсеместным. Количество преступлений оставалось на уровне 1970 г. в войсках БВО, ТуркВО, ЗакВО, БО ПВО и на БФ, а в Забайкальском, Ленинградском, Северо-Кавказском, Прибалтийском, Среднеазиатском военных округах, в Группе советских войск в Германии, на Северном Флоте и в железнодорожных войсках возросло. Во внутренних войсках МВД СССР учтено 838 преступлений.

Распространенной остается преступность в военно-строительных частях и отрядах, в которых совершено 36,9% преступлений от общего количества по Вооруженным Силам.

Значительная часть преступлений совершается в частях обеспечения, мелких подразделениях, командах, в которых часто не поддерживается должный уставной порядок...

На уровне 1970 г. оставалось количество общеуголовных преступлений (8285 против 8300), среди них возросли хищения государственного и общественного имущества, оружия и боеприпасов, умышленные и неосторожные убийства.

Каждое четвертое совершенное преступление являлось тяжким...

Вызывает беспокойство большое количество преступлений в отношении гражданского населения (3473, в т. ч. в отношении граждан стран пребывания наших войск — 285). Много еще хулиганских действий военнослужащих в общественных местах; в течение года было 42 массовые драки военнослужащих с гражданской молодежью".


Говорилось в докладе о дедовщине и злоупотреблениях командирской властью:

"Продолжаются случаи проявления ненормальных взаимоотношений в воинских коллективах. Не изжиты факты искривления дисциплинарной практики, рукоприкладства со стороны командиров и начальников в отношении подчиненных, а также сопротивления начальникам и насильственных действий в отношении их. Совершено 32 посягательства на жизнь командиров и начальников на почве служебной требовательности. Произошло 58 массовых драк между военнослужащими разных частей и подразделений. Выполняя постановление Секретариата ЦК КПСС от 24 августа 1971 г., в войсках приняты дополнительные меры по изжитию издевательств и глумлений над молодыми воинами. Количество таких фактов в целом несколько сократилось (с 666 в 1970 г. до 628 в 1971 г.) Однако, несмотря на принимаемые меры, эти отрицательные явления продолжали иметь место, а в некоторых округах даже возросли".

В результате главный военный прокурор отмечал:

"По Вооруженным Силам СССР зарегистрировано 1573 самоубийства и покушения на самоубийство (+13,1%), значительный рост их произошел среди молодых солдат и матросов (+43%). В числе самоубийц были 279 офицеров и 200 сверхсрочнослужащих. Каждый четвертый случай самоубийства произошел ввиду болезненного состояния (в большинстве — психического), каждый третий — по семейным неурядицам. Имеют место факты нечуткого, порой грубого отношения начальников к подчиненным".

Горный также упоминал о росте хищений:

"В Вооруженных Силах выявлено 1928 хищений государственного и общественного имущества (+11,9%) и 236 хищений огнестрельного оружия и боеприпасов (+10,8%). Похищено материальных ценностей и денежных средств на сумму 1788,5 тыс. руб. Каждое четвертое хищение было совершено должностными лицами путем присвоения, растраты либо злоупотребления служебным положением. Во многих частях требования Постановления ЦК КПСС от 18 марта 1968 г. об усилении охраны социалистической собственности, искоренении растрат и хищений, бесхозяйственности и расточительства выполняются не полностью".

А доклад министра юстиции СССР В. И. Теребилова о деятельности военных трибуналов в 1971 году рисовал еще более печальную картину преступлений в вооруженных силах:

"В 1971 году военными трибуналами осуждено 7623 военнослужащих Советской Армии и Военно-Морского Флота, 5348 военных строителей, 696 военнослужащих МВД, 215 военнослужащих КГБ, 808 чел. из числа гражданских лиц, а всего 14 690 человек...

Следует подчеркнуть, что за последние 6 лет судимость как военнослужащих, так и военных строителей обнаруживала тенденцию к росту и в 1970-1971 гг. превзошла уровень 1965 года по военнослужащим на одну треть, а по военным строителям в два с половиной раза.

В числе осужденных 413 офицеров, 567 сверхсрочнослужащих, 1149 сержантов и старшин срочной службы, 5494 солдат и матросов...

Судимость офицеров в 1971 году была самой высокой за последние 19 лет, в течение 6 последних лет она непрерывно росла".

Министр юстиции обращал внимание руководства страны на главные причины преступлений в Вооруженных силах:

"Материалы уголовных дел, рассмотренных военными трибуналами, позволяют прийти к выводу, что в некоторых частях еще слабо выполняются требования Министра обороны СССР об улучшении организационной и политической работы по коренному укреплению воинской дисциплины и правопорядка в войсках. Это подтверждается, в частности, тем, что на протяжении ряда лет, повторяясь из года в год, отмечаются одни и те же причины и условия, способствующие совершению правонарушений в Вооруженных Силах. Важнейшими из них являются отсутствие должного уставного порядка и серьезные недостатки в воспитательной работе.

Как и в предыдущие годы, в отдельных частях широкое распространение имеет пьянство. Установлены случаи коллективных пьянок в казармах, солдатских столовых, караулах и на постах, во время несения боевого дежурства.

Следует подчеркнуть, что наиболее тяжкие преступления чаще всего совершаются в нетрезвом виде. Так, под воздействием алкоголя или наркотиков совершили умышленные убийства 71%, изнасилования — 76,3%, злостное хулиганство — 76,4%, грабежи и разбой — 87,7% осужденных".


Теребилов приводил и статистику приговоров:

"Осужденные военнослужащие приговорены: к смертной казни — 19 чел. (все за умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах), к лишению свободы — 3983 чел., или 52,2% (из них 189 чел.— офицеры), к направлению в дисциплинарный батальон — 2785 чел., или 36,5%, условно осуждены 782 чел., или 10,3%, к прочим мерам наказания — 54 чел., или 0,7%".

Букет правонарушений


Если бы в этих докладах приводились самые характерные и яркие примеры преступлений, рассмотренных трибуналами в 1971 году, первое место среди них, скорее всего, заняло бы дело ефрейтора Юрия Гаева, устроившего в своей воинской части расстрел сослуживцев. Правда, преступления подобного рода случались в стране и прежде, причем не только в армии, но и на "гражданке". К примеру, в 1958 году МВД СССР докладывало ЦК КПСС:

"Министерство внутренних дел СССР сообщает о чрезвычайном происшествии, имевшем место в Пермской области. 11 февраля с. г. около 7 часов вечера учащийся строительной школы N6 Главного управления трудовых резервов при Совете Министров СССР, расположенной в пос. Лямино, Чусовского района, Пермской области, Целоусов М. Г.,1934 года рождения, секретарь комсомольской организации школы, будучи в нетрезвом состоянии, зашел в помещение этой школы, взломал двери кабинетов директора и секретаря школы, а также помещения библиотеки, взял находившуюся в библиотеке малокалиберную винтовку, принадлежащую местной организации ДОСААФ, и вышел на улицу.

Находясь на улице, Целоусов произвел из винтовки несколько выстрелов, которыми убил рабочих строительно-монтажного управления "Губахтяжстроя" Лалетина, 1935 года рождения, и Бахонкина, 1940 года рождения.

После этого Целоусов зашел в общежитие девушек, где несколькими выстрелами из винтовки убил учащихся строительной школы Мальцеву, Сухорослову, Смелову, ранил Дружкову, Чупину, Ерохину, Барматову, Дудину, Мокрушину, Копытову и учащегося этой же школы Лелекина, все 1940-1941 года рождения. Дружкова и Чупина умерли в больнице.

Гражданами поселка о случившемся в школе происшествии было сообщено участковому уполномоченному Поносову, который совместно с членом бригады содействия милиции задержал и обезоружил Целоусова".

Преступление ефрейтора Гаева во многом напоминало то, что сделал комсорг Целоусов. Хотя бы тем, что, по первоначальной информации, пока не разобрались во всем детально, жертвами расстрела в воинской части помимо командира числилось не менее полутора десятков солдат, которые считались убитыми, ранеными и исчезнувшими. Почти столько же, сколько и в Лямино.

Юрий Гаев родился в 1950 году в Карелии, окончил восемь классов и поступил в профтехучилище, в котором готовили трактористов. В 1968 году он отбыл на службу в 359-й отдельный местный стрелковый взвод охраны на станции Титовка в Мурманской области. В характеристике, написанной для следствия, говорилось, что служил он хорошо и отлично стрелял, за что получил звание ефрейтора. Хотя, там же отмечалось, что Гаев был груб с окружающими и употреблял спиртные напитки.

Срок службы Гаева заканчивался в ноябре 1970 года, но майор Заико — командир войсковой части 42290, в которую входил взвод Гаева,— задержал его демобилизацию, чтобы он принял участие в партсобрании. Лишение святого права на своевременный дембель очень разозлило ефрейтора.

Ко всему прочему вместе с другими солдатами и командиром взвода, сверхсрочником Москалевым, его отправили в командировку охранять очередной груз. По пути бравые солдаты совершили хищение вверенной им социалистической собственности — мяса, незамедлительно продали его, а на вырученные средства купили водки.

23 ноября 1970 года Гаев, как говорилось в деле, выпил без малого пол-литра и крепко уснул. А вечером, когда поезд приблизился к станции Титовка, командир взвода начал его будить. Некоторые свидетели на следствии утверждали, что, когда Москалев начал будить Гаева, тот набросился на него, схватил за горло и ударил с такой силой об окно, что разбил стекло. Командир оказался сильнее и бил ефрейтора по лицу кулаками и головой с такой силой, что разбил ему нос и губы. Гаев кричал, что убьет Москалева, открыл дверь вагона, выпрыгнул из тормозившего у станции Титовка поезда и побежал в часть.

"Воспользовавшись нерешительностью и растерянностью молодого солдата Долганюка Ю. М., который в это время находился в караульном помещении один, Гаев проник в караульное помещение и сразу же захватил оба стоявших там в пирамиде карабина СКС.

Затем Гаев разыскал ключ от ящика с боеприпасами, взял свыше 130 патронов".

С двумя карабинами он вошел в казарму и стал расстреливать сослуживцев. В своего командира, майора Заико, ефрейтор попал шесть раз. Как установило потом следствие, в числе прочих жертв Гаев одним выстрелом лишил жизни одного и тяжело ранил другого солдата. Не убил он только того, кого больше всего хотел убить.

В трибунале отрицать очевидное было бесполезно. Однако Гаев и его адвокат выбрали странную линию защиты. Вместо того чтобы доказывать, что преступление стало если не естественным, то логическим продолжением беспорядков в части, обвиняемый сосредоточился на вопросе, сознательно или несознательно он застрелил майора Заико. Возможно, защита могла бы побороться за признание Гаева невменяемым. Однако адвокат не стал оспаривать заключение психиатров о вменяемости обвиняемого. Завершилась история русского Брейвика пометкой в деле:

"Приговор в отношении Гаева Юрия Михайловича приведен в исполнение 14 июня 1972 года".

ЕВГЕНИЙ ЖИРНОВ: kommersant.ru/doc/2160969

Комментариев нет :

Отправить комментарий